О советских резидентах в Италии. Эрнст Ган

В первой части нашего рассказа о героических разведчиках, работавших на советское правительство в Италии уже было рассказано в этой статье

Весной 1945 года советские войска и войска союзников обнаружили в странах Восточной Европы несколько фашистских концентрационных лагерей. Их названия стали известны всему миру: Бухенвальд, Дахау, Освенцим, Маутхаузен и другие. Из 18 миллионов брошенных в эти лагеря граждан СССР, Франции, Югославии, Польши и других государств фашисты уничтожили 11 миллионов человек. В этих же лагерях находились и советские военные разведчики, которые были захвачены фашистами в Италии, Франции и в Германии. В концлагере Мельк находился военный разведчик полковник Лев Ефимович Маневич

В Бухенвальде содержался разведчик Герман Марлей. В Заксенхаузене содержались Эрнст Ган и Анри Робинсон.

Военные разведчики Герман Марлей и Эрнст Ган действовали в Италии. Они входили в состав резидентуры «Феникс». Она была создана в Италии накануне Второй мировой войны и успешно действовала до середины 1942 года. Руководителем этой резидентуры был Герман Марлей. Ему и принадлежал псевдоним Феникс. Эрнст Ган входил в эту нелегальную резидентуру военной разведки в качестве радиста.

Под фамилией Тарвонен в Италии действовал Эрнст Ган. Он родился в Санкт-Петербурге в 1911 году. Родители его до 1918 года проживали в России. Отец, германский подданный, работал одним из директоров Русского внешнеторгового банка, который поддерживал тесные деловые отношения с германским Дойче банком. После Октябрьской революции 1917 года брат отца, Альфред Эрнестович, принял русское гражданство и продолжал работать в банке. Семейство Ган переехало в Берлин.

Эрнст окончил берлинский технологический колледж. Старшая сестра Лидия вышла замуж за испанца и выехала вместе с ним в Мадрид. Когда в Германии к власти пришел Гитлер, семейство Ган переехало во Францию. Отец и мать остались в Париже, а Эрнст отправился в столицу Испании к сестре.

В Испании началась гражданская война. Эрнст Ган оказался в рядах республиканцев, которые начали борьбу против фашистского режима генерала Франко. В 1936 году он вступил в испанскую компартию и вместе с товарищами по партийной ячейке оказался в рядах республиканской армии. В те годы Эрнст и попал в поле зрения советской военной разведки. С 1937 по 1940 год Ган успешно выполнял задания Разведывательного управления Красной армии в Испании и Франции. С помощью Центра Ган приобрел паспорт на имя финского подданного Холгера Тарвонена.

В конце 1940 года командование Разведывательного управления приступило к активному укреплению своих тайных зарубежных структур в странах фашистского блока — в Германии, Италии, Венгрии, Румынии и Японии. Именно тогда и было принято решение перебросить Тарвонена из Испании в Италию.

Тарвонену было необходимо добыть сертификат, подтвержда Вручив  дипломату финского консульства  500 германских марок «на укрепление финской армии», Тарвонен без каких-либо проверок получил заветный документ — «сертификат арийца», — который открыл ему дорогу к успеху в Риме.ющий его арийское происхождение. Работая в Риме, Тарвонен получал заказы, оплачивал счета, нанимал рабочих. Его компаньон — итальянский инженер-электрик — занимался реализацией заказов.

В Центре Тарвонен получил псевдоним Эрнесто. Через некоторое время Центр передал своему разведчику радиопередатчик, условия связи и шифр. Эрнесто приступил к выполнению разведывательных заданий, которые предусматривали сбор сведений о вооруженных силах Италии и германских частях, дислоцированных на территории этой страны.

Тарвонен с работой справлялся. Но объем сведений постоянно возрастал. Поэтому Центр принял решение усилить группу Тарвонена, направив в Италию еще одного специально подготовленного для этих целей разведчика — Германа Фридриховича Марлея.

Провал в резидентуре произошел летом 1942 года. В один из июльских дней итальянская контрразведка арестовала в Риме агента швейцарской разведки Фацио Гаетано. Он сообщил следователю о том, что не является агентом швейцарской разведки и даже отказался выполнить просьбу некоего Тарвонена, который якобы просил у него сведения об итальянской армии.

Контрразведка заинтересовалась признанием Фацио, который говорил правду. Эрнст Тарвонен действительно обращался к швейцарцу, с которым познакомился весной 1942 года. Тарвонен просил журналиста уточнить, какие части итальянской армии отправляются на Восточный фронт. Просьба была вполне объяснимой. Тарвонен был соучредителем частной фирмы, которая выполняла различные заказы местной энергетической компании. Сведения об итальянских войсках, которые могли быть отправлены на Восточный фронт, как сказал Тарвонен журналисту, интересовали его потому, что несколько сотрудников его компании подали заявления об увольнении в связи с призывом в армию. Контрразведчики без промедления решили найти Тарвонена. Рано утром 12 июня 1942 года группа захвата выехала по адресу, по которому проживал Тарвонен. Квартира, которую снимал этот финн, находилась на шестом этаже в доме на улице Виа де ла Форначи в двухстах метрах от владений Ватикана. Агенты ворвались в квартиру Тарвонена и застали его за работой на радиопередатчике. Тарвонен был арестован. Агенты контрразведки захватили передатчик, несколько радиограмм, которые радист только что отправил в эфир. Контрразведчики не без основания полагали, что эти радиограммы были направлены в Москву, Лондон или Вашингтон, в столицы государств, против которых воевала Италия, один из основных союзников фашистской Германии.

Контрразведчики арестовали и жену Тарвонена — Иоланту Шварц. Их отправили в тюрьму Реджина Чели, которая находилась поблизости на набережной реки Тевере.

Допросы начались на следующее утро. Через некоторое время итальянцам стало известно, что Тарвонен — советский разведчик.

Арестованный отрицал свою связь с иностранной разведкой, но улики, имевшиеся в руках следователя, были неопровержимыми. Напряженный допрос продолжался несколько часов. Затем майор Росси и двое других следователей стали избивать Тарвонена. Росси сообщил об аресте Фацио и положил на стол его показания, в которых указывалось, что Тарвонен ставил Фацио задачи по сбору сведений об итальянской армии…

Избиения продолжились, и Тарвонен заговорил. Вначале он признался, что выполняет задания какого-то иностранца, который передает ему на встречах в городе зашифрованные сведения. Тарвонен рассчитывал, что его вывезут в город и при посещении двух-трех мест ему повезет и он сможет бежать.
Агенты контрразведки дважды вывозили арестованного на предполагаемые места встреч с иностранцем, но тот на встречи не вышел. Бежать тоже не удалось.
После этих бесполезных выездов в город допросы продолжились. Следователи били Тарвонена и на его глазах издевались над Иолантой.

Что-то надломилось в душе Тарвонена. Он понял, что обречен на гибель безымянным в чужой стране и среди чужих людей. Ему стало жаль себя. Ган почувствовал, что в этой борьбе, которую он вел в Италии, он был одинок, как дерево в песчаной пустыне, пытающееся своей жалкой кроной сдержать ураган. Возможно, он осознал, что не сможет вырваться на свободу и больше никогда не увидит своих родителей и сестру Лидию. Что-то дрогнуло в его душе, и, надеясь на спасение, он переступил роковую черту, превратившись из победителя, которым он все эти годы себя осознавал в Испании, Франции и в Италии, в побежденного. Через минуту он назвал имя, фамилию и адрес, по которому проживал Фриц Шнейдер.

Как сложилась судьба Эрнста Гана?

Он тоже некоторое время содержался гестаповцами в тюрьме Принц-Альбрехт-штрассе. Затем был переброшен в Бухенвальд. Из Бухенвальда его перевезли в концлагерь в районе чешского населенного пункта Габлонец. В отчете о работе в Италии Эрнст Ган в 1945 году писал: «Немцы бросили нас поздним вечером 7 мая. 12 мая, узнав, что через соседний город Габлонец проходят русские войска, я поехал туда и обратился к начальнику контрразведки одной из частей майору Смирнову. Попросил его доставить меня в штаб какого-нибудь крупного соединения, сказав, что я находился в Италии в служебной командировке и был арестован итальянской полицией после нападения Германии на СССР. Так я попал в штаб 31-й армии…» 

Завершая свой отчет, Эрнст Ган сделал трудное признание:

«В заключение я хочу добавить кое-что о самом себе и о причинах своего поведения при допросах в итальянской тюрьме, когда я выдал Феникса и других агентов. Я и в Италии, и в Германии пытался найти ответ на этот вопрос, который никогда не давал мне покоя.

 Начну по порядку. Пока я работал в революционной Испании, все было хорошо, потому что вся атмосфера испанской войны была атмосферой революции. Эта атмосфера заменяла мне мое прошлое — жизнь в России и во Франции. Но когда я начал работать во Франции и особенно позднее в Италии, я почувствовал, что как-то повис в воздухе, не имел связей с родственниками и с родной землей, которой у меня фактически не было. Я понимал, что у меня где-то есть Родина. Возможно, это Советский Союз. Мне после войны в Испании нужно было бы приехать в СССР хотя бы на полгода, чтобы моя личная жизнь стала частью какой-то большой и общей жизни — жизни семьи, народа, государства.

 Несмотря на то что я прожил в Берлине с 8 до 24 лет, я не чувствовал себя немцем и не хотел им быть, когда в Германии к власти пришел Гитлер и установлена фашистская диктатура, против которой я боролся, не отождествляя себя с Германией.

 У меня не было Родины, и я это понимал.

 В тот момент, когда меня пытали в итальянской контрразведке, я совершенно не думал об СССР, я забыл Советский Союз. Это можно объяснить лишь тем, что Советский Союз был в моей голове, но не был в моем сердце. Поэтому в самый трудный момент моей жизни я потерял контроль над собой и сделал роковую ошибку».

 Последняя строка откровенного и честного отчета Эрнста Гана звучала так: «Я приехал в Москву в знак того, что очень сожалею о своем поступке. И я еще надеюсь, что Советский Союз станет моей Родиной».

 Эрнст Ган был приговорен к двадцати пяти годам тюремного заключения.

Источник: В.Лота «Информаторы Сталина. Неизвестные операции военной разведки»

продолжение следует…