ItalianRussian

Где ты Герой Италии?

Мы чтим и любим людей, отстоявших свободу нашей Родины в годы войны. Долгое время считали, что «никто не забыт, ничто не забыто». И «ненужное» в истории величайшей в мире войны «забывали», и героев, живых и мертвых, порой из рядов победителей вычеркивали. Это было. И сегодня долг, нас живущих под мирным небом, — заполнять «белые пятна» Отечественной. По крупице, по факту, по человеку.

Жил в селе Вороново  Увельского района (прим. Увельский район Челябинской области) молодой симпатичный парень. Трудился, как и все старательно и скоро. В сезон все больше на машине работал : то корма отвозил, то зерно на ток. Водительская специальность и определила военную для сержанта Василия Лаврова. Стал он на фронте шофером в 373-й стрелковой дивизии. Той самой, которую разбили войска фон Бока в 1942 году. Тогда-то Василий вместе с товарищами и попал в окружение под городом Белым. Помотавшись по лесам и болотам, голодные, измученные красноармейцы сдались в плен.

Плен…

Как быстро мы перестаём замечать солдата, пусть трижды смельчака и героя, подними он в безысходной ситуации руки, надеясь на милость врага. Как спешим порой навесить едкий ярлык: «предатель», «изменник», «трус». Но многие из узников фашистских лагерей не были такими. Они горели желанием вырваться из неволи, а если не было такой возможности, то старались мстить, бороться с врагом на месте. Таким был и Василий Лавров. Он прошёл через лагеря Орши, Брест-Литовска. А в апреле 1944-года, как водитель, вывезен в итальянский город Парма.

Видимое усердие Лаврова, его трудолюбие усыпили бдительность местных жандармов и охранников. Понемногу Василию удалось освоиться с языком и связаться с бойцами подпольного комитета партизан Лентиджано – ди-Брешело. Всего через два месяца итальянские партизаны выдали ему действительное удостоверение бойца Сопротивления.

Сегодня трудно говорить о том, что конкретно сделал в те тяжёлые для Италии дни Лавров. Из документов следует, что он вместе с группой товарищей бежал в январе 1945 года из плена и присоединился к корпусу добровольцев свободы «Пабло».

Он участвовал во многих боях за освобождение Италии, там и встретил весть о победе. За мужество в борьбе с фашизмом ему была вручена уникальная грамота «Патриот Италии». Главнокомандующий союзными войсками армейский генерал Александер так написал в ней сержанту Красной Армии:

« От имени правительств и народов объединённых наций объявляю благодарность Василию Лаврову за его участие в борьбе с врагом на полях сражений, вместе с людьми, которые, развивая наступательные операции, доставляя разведывательную информацию, привели нас к триумфу Победы».

Грамотой предусматривалось, что в возрождённой Италии владельцы их будут провозглашены «борцами за честь и свободу».

Однако, если итальянцы признали Лаврова национальным героем, его собственная Родина с выводами не спешила. Путь домой был долог и горек. Он прошёл через фильтрационные лагеря Модена, Сан-Валентино, Брюка Сигета. И только 27 февраля был отпущен домой.

Герой Италии, едва не «враг народа» Советского Союза поехал на жительство в нашу область, в город Троицк. Там тогда ещё проживали его мать Анастасия Николаевна, жена Анна Ивановна, брат Фёдор.

С тех времён следы Лаврова потеряны. Запросы ничего не дали. Быть может, эта статья о его замечательной жизни поможет найти его следы. Если вы живы, Василий Павлович, если кто знает что-нибудь о нём и его судьбе, отзовитесь, напишите в редакцию!

 Источник: газета Челябинский рабочий. Неизвестная история.

29 сентября 1992 г. автор А.Козин


продолжение

Василий-Чернеть, герой Италии

Троичанин Василий Лавров участвовал во многих боях за освобождение Италии, там и встретил весть о победе. За мужество и отвагу в борьбе с фашизмом ему была вручена уникальная грамота «Патриот Италии».

Главнокомандующий союзными войсками армейский генерал Александер так написал в ней сержанту Красной Армии:

«От имени правительства и народов объединенных наций объявляю благодарность Василию Лаврову за его участие в борьбе с врагом на полях сражений, вместе с людьми, которые, развивая наступательные операции, доставляя разведывательную информацию, привели к триумфу Победы».

Вот вехи солдатской жизни Василия Лаврова.

С июля 1941 по июль 1942 он шофер 373-й стрелковой дивизии. Но его часть разбита. Василий с группой товарищей попали в окружение. Они несколько раз пытались прорвать кольцо, но в одном из боев в рукопашной схватке Василий был пленен. Концентрационные лагеря Орши, Брест-Литовска… Пленные каждый день умирали десятками. Их складывали штабелями, сжигали. Сгорая, трупы шевелили руками и ногами, словно оживали на миг, смотреть на это было невозможно…

Как шофер Василий был вывезен в Италию…

Побег. Боец итальянского сопротивления в корпусе добровольцев свободы «Пабло». В 1945 года он начинает путь домой через… фильтрационные лагеря Модена, Сан-Валентино, Брюка, Сигета…, изматывающие многомесячные проверки органов НКВД. Лишь весной 1946 года он постучал в дверь, где жили его мать и жена, для которых он с 1942 года пропал без вести.

Его возвращение было, как с того света. Уже давно вернулись все, кому суждено было вернуться. Уже отгремели застолья и помянуты павшие, а он стоял у порога высокий и широкоплечий, огоньки от керосиновой лампы плясали в его смеющихся глазах, справа, вцепившись в сыновний рукав, плакала мать, слева оцепенела и не могла поверить своему счастью чернобровая и маленькая, как девочка, его жена Анна.

…Они жили  в землянке по односторонней улице Кузнечной. Всего-то несколько домиков с кузнями, где испокон века ковали лошадей, домики с прокопченными баньками по юру, вдоль по правому берегу реки Увельки, на полуострове, с полынями и конопляниками в рост, с горластыми одичавшими петухами.

Сытый и холеный кадровик мельзавода, за войну склонивший к сожительству не одну бабу-солдатку, по-начальственному сопел за массивным столом, въедливо изучал документы:

— Хм-м, с плену, значит, пришел…

В который раз тщательно перелистывал бумажки, сверялся с циркулярами, потом куда-то звонил, дескать, есть ли такой закон насчет пленных?

— Значит, Лавров, тебе поближе к хлебу захотелось? — кадровик понимающе хохотнул, вытер платком красную рожу.

— Да вот поглядел, как вы тут, и жалко мне вас сделалось, — скромно ответил Василий.

— Чего жалко-то? — обеспокоенно заскрипел на стуле кадровик.

— Эко разнесло вас тут, бедного. На хлебах-то заводских…

Несомненно, очень печально закончился бы для Лаврова этот разговор, не появись в ту самую минуту директор мельзавода.

— Оформить! Немедленно принять на прежнее место. — А когда Василий ушел, он поднял вверх большой палец. — Вот такой мужик Лавров! Один пятерых заменит. И честный, каких поискать! Он у нас еще до войны шофером работал…

На Кузнечной улице, где почти всех мужиков повыбило за войну, его звали дядей Васей и очень любили, за отзывчивость, за готовность в любую минуту помочь. Он и топки соседям подвезет, и крышу залатает, и ворота поправит, и картошку поможет посадить, и дрова расколет. Старухи да вдовы его за старшего почитали: «Быть так, потому что дядя Вася сказал…»

Очень мечтал сержант в настоящем доме пожить. Так, чтобы на крылечко подняться, чтоб к окошку, не сгибаясь, вольно подойти. Много чего он повидал в странах Европы, и в богатых, и в бедных домах довелось побывать, а вот такого нищенского жилья, как в России, этих землянух, смахивающих на сурочьи норы, нигде не встречал. И надумал строиться.

Вбил по периметру столбики, тарной дощечкой обшил, стены шлаком засыпал. Хоть и не австрийский коттедж получился, но на дом походит, распрямиться в нем можно во весь рост и, главное, козы по крыше  не стучат копытцами и трава на ней не растет.

…В первый раз его забрали прямо от проходной, после конца рабочей смены. Два безликих молодых человека с ничего не выражающими лицами выросли по обеим рукам, словно бы из-под земли.

— Лавров? Василий Павлович?

— Он самый…, — ворохнулось и заныло сердце. Точно так, как в 1942 году под городом Белым, когда немецкие солдаты со «шмайсерами» у живота показывали стволами, куда идти.

Всю ночь почерневшая от недобрых предчувствий бегала по городу его жена, На улицах Троицка пошаливало бандитье, на окраинах, а порой и в центре стреляли.

Насовсем пропал Василий — ни в милиции, ни в больнице, ни в морге. На другое утро кто-то надоумил: «В НКВД сходи, поди, туда замели. Пленный ведь он у тебя…»

Там равнодушно ответили: «Ничего с твоим мужем не случится. Сверку документов проходит. Еще день-два подержим и отпустим…»

Потом забрали с работы, между рейсами. Потом — из дома, среди ночи. Потом от соседей, из-за праздничного стола. Потом… Сутки-другие беспрерывных допросов, изнуряющее до одури: «Расскажи, как это случилось под городом Белым…», «Изложи хронологию событий…», «Фамилии, имена тех, кто попал с тобой в окружение…», «Кто входил в подпольный комитет партизан Латиджане-ди-Бришелло?», «Назови города Италии, где ты был, вспомни названия улиц, номеров домов…»

Временами происходящее казалось герою Италии не явью, а каким-то диким затянувшимся сном. Стоит только встряхнуться, и бред уйдет. Временами прикидывал: сколько же здоровенных мужиков занято такой тарабарщиной? Выходило много — целая армия дармоедов, которые (конечно же!) не один хлеб с водой едят! 

«Эх, — временами думалось Василию, — дать бы тем мужикам дельную работу, сколько бы добра людям было!»

«Да нет, — говорил в нем кто-то другой, — это же захребетники, которые кроме, как жрать за чужой счет и людей мытарить, ничего больше не умеют…»

Временами истощенный его мозг отказывался что-либо соображать и появлялась навязчивая мысль: а что если все исписанное про него разложить в ряд по листочку, то бумажная тропинка наверняка протянется от Троицка до итальянского города Парма, куда вывезли его фашисты. Было страшно, что чудовищная нервомотающая машина НКВД не имела сбоев и допросной ее работе не виделось конца.

Не раз Лавров подумывал об уходе. Хотелось разогнать старенький свой грузовик и… взять руль круто вправо, к скальному обрыву. Даже плакал. Но слез не было, как не было их в том концентрационном лагере зимой…

Их не кормили несколько дней, немцы хотели, чтобы остались самые сильные. Ему с товарищем повезло, заставили убирать замерзшего военнопленного чеха. Когда несли негнущийся окостеневший труп, на несколько секунд приостановились у немецкой солдатской помойки. Перевели дух и тайком подобрали по горсти оледеневших картофельных очистков. Ночью положили очистки в консервные банки, добавили снега, растаяли все у себя на животах и съели. 

— Ты понимаешь, Вася, — сказал тогда его товарищ, — я плачу от счастья, поели ведь…

Василий тоже плакал, но глаза у обоих были почему-то сухими…

Да, день за днем и час за часом он всегда будет помнить те страшные дни, Но ни он, ни его товарищ по плену не помышляли тогда о самоубийстве.


… В апреле 1948 года ему выдали военный билет. По документу получалось, что сержанту Лаврову присвоено очередное воинское звание… рядового. Что и итальянским языком он не владеет, и наград никаких не имеет. Зато на целую страницу подробно вписали, где он  с июля 1942 по май 1945 года находился в плену у немцев.

— Пусть! — тряхнул своей красивой шевелюрой Василий Лавров — Василий-Чернеть, как звали его друзья. — Русский человек, что рядовой, что генерал — все едино, солдат!

А вечером на лавочке с соседями по Кузнечной улице Василий-Чернеть песни пел. Голос у него был звучный и чистый, хоть сейчас на сцену! Но лучше всего украинские песни выходили. Не раз случалось, что самые обычные житейские разговоры невзначай на минувшую войну переходили. И тотчас, словно шторки падали на открытое и веселое лицо Василия, глухо замыкался в себе сержант. Знали об этом родные близкие, соседи, не приставали с вопросами, не бередили незаживающую солдатскую рану.

…Он умирал от рака горла, мучительно и долго, в полном сознании. Распорядился, где и как его хоронить. Обессиленный, до последнего часа боролся со смертью. Так и ушел непобежденный сержант Василий-Чернеть, спокойное раздумье и полуулыбка застыли на его пожелтевшем лице.

А вскоре после его кончины, после праздника 9 Мая принесли бывшему солдату В.П.Лаврову первое и единственное за всю его жизнь поздравление с днем Победы… Рубашку и флакон одеколона вручили его осиротевшим домочадцам.

«Почему Чернеть?» — спросили на его могиле. Никто не знал почему: «Чернеть он и есть Чернеть…»

Я думаю, может, это по имени нашей быстрокрылой и независимой утки-чернети, каждую весну из-за тридевяти земель стремящейся  к родным гнездовьям?

Мир праху твоему, Василий-Чернеть! Вечная слава тебе русский солдат Василий Лавров, Герой Италии, Герой России! 

Источник: Информационный портал
газеты «Регион-Южный Урал»
(г.Троицк Челябинской обл.)

07 мая 2013 г. автор Анатолий Столяров

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

  • Дуб Николая в Тоскане — международная акция …
    Молодой, стройный, высокий дуб встал у подножия лесистых гор местечка  Сеччияно (Италия, Тоскана, провинция Ареццо) словно юный советский партизан …
  • Верона — 75 лет Победы над наци-фашизмом
    20-21 октября 2020 года в Вероне (Италия) прошли мероприятия в рамках 75-летия Победы в Великой Отечественной войне, организованные ассоциацией …
  • Сад Памяти
    В городе Каврилья, 25 октября 2020 г. состоится акция «Сад Памяти» на месте гибели 19-летнего советского партизана Николая Григорьевича …
  • Книга Памяти — первые экземпляры
    Уважаемые соотечественники, дорогие друзья портала «Бессмертный полк в Италии» спешим поделиться с Вами радостной новостью, сегодня пришли …
  • Партизан — Буденный
    В 1966 году на имя Министра Обороны Маршала Советского Союза Родиона Яковлевича Малиновского поступило ходатайство от Пелагеи Макаровны Рыбальченко. …
  • Грозный гарибальдиец Пивоваров
    Объявление гласило: «6 июля 1973 в клубе мебельно-обрабатывающей фабрики фирмы «Терек» (Чечено-Ингушетия) состоится вечер памяти национального …
  • Где ты Герой Италии?
    Мы чтим и любим людей, отстоявших свободу нашей Родины в годы войны. Долгое время считали, что «никто не забыт, ничто не забыто». И «ненужное» в …
  • История старой фотографии
    На празднование 40-й годовщины Великой Победы в Москву приехала большая делегация из Италии. Возглавлял ее Джузеппе Бригенти, вице-президент …