Бортовой техник Глинский Борис Васильевич

Глинский Борис Васильевич

(1916 — ?)

Глинский Борис Васильевич родился 4 ноября 1916 года в г.Ростов-на-Дону. С 1934 авиамоторист Батайской ШП ГВФ.

С 1936 – курсант Ростовская школа воентехников запаса.

С 01.1937 – авиатехник 18 АТО Азово-Черноморского УГВФ. Окончил Летный Центр ГВФ в 1940.

С 07.1941 – бортмеханик Черноморский ОАО ГВФ.

С 09.1943 слушатель Летный Центр ГВФ.

С 29.10.1943 – бортмеханик 2 АТП 1 АТД ГВФ (10 ГвАТД ГВФ).

С 10.07.1944 по 08.1945 – борттехник С-47 в АГОН Бари Италия, Югославия.

Техник-лейтенант (21.02.1943).

Из боевой характеристики от 29.04.1945: «Прибыл в АГОН (Бари) 10.07.1944 бортовым техником. В совершенстве владеет своим делом. Обеспечивал полеты особой трудности с посадкой в горах причем там, где требовалась особая грамотность и решительность в обеспечении вылета с преодолением препятствий. Ночью заметил неисправность и своим предупреждением о возврате на посадку предотвратил пожар и катастрофу самолета. В эту же ночь в тылу врага на площадке партизан заварил кронштейн тем самым устранил дефект и самолет благополучно долетел на базу. Обеспечил 129 боевых вылетов в том числе 97 в тыл врага из них 63 с посадкой. Перевезено 247 раненых, 931 солдат и офицер, 158360 кг боеприпасов.

ВРИД командира АГОН гвардии лейтенант Шипилов».

Из воспоминаний Павла Михайловича Михайлова, описанных в его книге «10 000 часов в воздухе»:

Рано утром мы отправились на аэродром и не без труда среди множества выкаченных из ангаров серебристых птиц отыскали свою: «Десятка» празднично сверкала свежей краской.

А тут появился на «виллисе» и сам мистер Поукер, он улыбался во весь рот.

— Ну, как мой сюрприз? — крикнул нам ещё издали мистер Поукер. — Понравился?

Вначале мы не поняли, о чём идёт речь: разговор о сюрпризе, откровенно говоря, нами был забыт. На что это: мы остолбенели! На самом видном месте, на поверхности фюзеляжа, объявилась красотка. Облачённая в весьма легкомысленный костюм, она предстала перед нами парящей в облаках в образе не то ангела, не то птицы.

— Вы знаете, кто это писал? — спросил, нимало не смущаясь и будто не замечая нашей растерянности, Поукер. — Известный нью-йоркский художник. Он у нас на базе служит сержантом. Вот мы его и привлекли!

Из деликатности мы промолчали, но твёрдо решили немедленно замазать красотку — засмеют на базе!

Впереди показался югославский берег. Мы считали себя уже дома, как вдруг, бросив привычный взгляд на моторы, я с ужасом заметил, что на мотогондоле чёрная масса плёнкой стекает вниз с крыла, по ребру обтекания. Тревога: бьёт авиамасло! Продолжать полёт небезопасно. Скрепя сердце решаю возвращаться обратно.

Стрелка давления масла начинает падать.

— Левому мотору — флюгер! — подаю команду механику.

Левый мотор выключен, лопасти его винта не вращаются, они повернуты рёбрами к встречному воздушному потоку. Теперь самолёт тянет лишь один мотор — правый. Снижаюсь. Летим над морем. Дотянем ли до суши? Неужто 1 Мая нам «праздновать» вместе с дельфинами в Адриатике?!

Повреждение левого мотора может быть только следствием небрежного ремонта. Таков был второй «сюрприз» мистера Поукера.

Но вот наконец и итальянский берег. На повышенной скорости, продолжая снижаться, лечу на аэродром Бари. Колёса мягко касаются земли. Сидящий рядом со мной механик Боря Глинский вздыхает с облегчением:

— Уф, кажется, приземлились!

Не успел я ответить Глинскому, как глухой взрыв потряс машину: сперва забросило кверху левое, а затем и правое крыло, словно какая-то невидимая сила подняла самолёт с земли. Затем машина снова опустилась и, кренясь, развернулась носом по ветру…

— Вот тебе и приземлились! — сказал я механику.

Самолёт был изувечен: лопасти винтов согнуты в бараний рог, вместо правого колеса опорой для машины теперь служила непосредственно консоль крыла. В таком виде, с поднятым кверху крылом, самолёт, движимый силой инерции, продолжал тихо скользить по грунтовой поверхности взлётно-посадочной полосы аэродрома.

Товарищи догнали меня, взяли под руки и подвели к подоспевшему «виллису». Я смутно представляю, как мы уселись, куда поехали.

— А что с самолётом? — спросил я, с трудом приходя в себя.

— Всё в порядке! — успокоил меня Боря. — Американцы уже подцепили его тягачом, потащили чинить… Поставят на ноги — и полетим!

— Вряд ли теперь полетим, — ответил я. — Уж скорей поплывём на пароходе. После таких приземлений не летают!

Источник:

Транспортный полк. Росавиация.

П.М.Михайлов книга «10 000 часов в воздухе»

предыдущая статья: о полёте с Маршалом Б.Тито

следующая статья: о командире экипажа Н.А.Гиренко