Гарибальдийский лакец Аслан Сурхайханов

Сурхайханов Аслан Махмудович

(1917-2002)

Есть в Дагестане небольшая народность – лакцы, на этом языке говорят всего лишь около пятидесяти тысяч человек (по современным данным – около 140 тысяч человек). Это о них писал Расул Гамзатов в своей песне-исповеди «Мой Дагестан» – все прекрасные ремесленники, сапожники, кузнецы, но существование на каменистой бедной почве вынуждало их скитаться по белу свету. После революции 1917 года, у людей появилась надежда на лучшее, стало возможным учиться.

Аслан Сурхайханов родился в 1917, горном центре (Лакия/Кумух), в семье кустаря. Прошли годы, и его направили на учёбу в бакинский педагогический техникум. После окончания учёбы, в 1936, его направили в Катехскую школу Азербайджана. Спустя три года, Сурхайханова призывают в Красную Армию на Западной Белоруссии.

Для прохождения действительной службы попал в Брестскую Крепость, где прослужил до начала Войны в составе 84го стрелкового полка, 6ой Краснознамённой дивизии писарем транспортной роты. Через год по приказу Комполка был назначен временно старшиной роты ввиду болезни бывшего старшины Ковалёва Л. В октябре 1939 года вызвали в штаб полка и был назначен приказом комиссара полка Фомина Е. учителем по ликвидации неграмотности бойцов полка.

22 июня 1941 года кратко напишет в автобиографии: «Служил честно». Та страшная ночь до сих пор снится учителю из дагестанского села Кумух. Красноармейцы были разбужены невероятным грохотом. Сурхайанов запомнил на всю жизнь слова, прозвучавшие в то утро:

– К оружию!

– Война!

–Умираю!

«Я выскочил в коридор, среди криков и хаоса я успел выкрикнуть приказ: Всем на выход! Положение было ужасное! На нашу казарму прямой наводкой упали фугасные бомбы, были раненые и убитые наповал. Крепость горела! Враг стрелял всеми видами оружия. 22 июня полковой комиссар Фомин всех нас собрал и разработал план дальнейшего ведения боя, каждому была объяснена задача. Мне было приказано обеспечить безопасность раненых бойцов и гражданского населения, вместе с тем я бал обязан обеспечить их едой и питьевой водой, что было практически невозможно, так как крепость бомбили непрерывно и воду отравляли каждые 5-6 минут. Героическая оборона Брестской крепости продолжалась. Нас становилось все меньше и меньше. Оставшаяся в живых горстка бойцов бросилась в рукопашную с врагом. Мы, тогдашние бойцы были единым крепким кулаком против фашистской нечисти!»,- из воспоминаний.

Никогда до того, с трудом уцелевший Аслан не видел более благодарных глаз, чем тогда, 24 июня, в душном каземате, где экономными глотками пили по очереди его воду.

«Враг не прекращал огня, – напишет потом Аслан Махмудович, – пользуясь всем видами оружия. На нашу долю выпали непередаваемые словами трудности и лишения первых боёв. Но на все предложения о капитуляции мы отвечали огнём…»

На участке 84-го стрелкового полка не было воды, чтобы облегчить страдания, красноармейцы брали в рот сырой песок. Некоторые из них даже пили кровь из собственных ран.

Кончались боеприпасы, скудный запас продуктов – галеты, горох таяли на глазах. Просили о мести раненые, и широко раскрытыми глазами смотрели на этот ад детишки.

На глазах у защитников крепости седел полковой комиссар Фомин: «Где же наши? Почему не помогут? Но надо держаться!».

Через несколько дней немецкое командование предприняло немыслимую бомбардировку. Земля дрожала…А защитников всё меньше, почерневший Аслан считал по пальцам оставшихся в живых. Очередной мощный взрыв. Придя в сознание, Аслан услышал чужую речь. Это были гитлеровцы, и это был плен.

«Не помню сколько это продолжалось, очнувшись, мы поняли, что в руках врагов. Это было 13 июля 1941 года. Нас под ударами прикладов построили и повели из крепости, где мы соединились с другими военнопленными».

Жестокая судьба была уготована Аслану Сурхайханову. Его, неубитого, но и неживого, как и десяток других бойцов, фашисты погнали за Буг, в оккупированную многострадальную Польшу.

«Мы оказались в концентрационном лагере «Бела Подляска» место хуже, чем в аду. Большое количество бойцов осталось на пути из крепости в лагерь. Вечная им слава! Царство им небесное!».

307 – под таки номером значилась в гитлеровских гросбухах эта фабрика смерти, учреждённая фашистами у Бяло-Подляски. Огромное поле, огороженное колючей проволокой в три ряда, было разделено на клетки, в каждой из которых содержалось до тысячи узников. Госпиталь, домик канцелярии, сторожевые вышки с пулемётами и прожекторами – вот и все строения на этом поле. Дождь, который был так желанен в горящих казематах Бреста, был здесь некстати. Осенние заморозки заставили узников рыть норы. Нередко из этих нор уже не вылезали.

Из концлагеря №307 Сурхайханова перевели в другой. В снах его руки сжимали несуществующий автомат, и снились ему бои с проклятыми гитлеровцами.

«Позже нас увезли в Демблин. Через несколько месяцев мы очутились в Северной Италии. Нас разместили на окраине города Удино»(прим. Удине).

Мечте о боях с гитлеровцами было суждено сбыться. Ему посчастливилось встретить партизан, и он стал полноправным бойцом в отряде имени Гарибальди. Мужественно громил дагестанский парень врагов человечества, за слёзы родных в далёком ауле Кумух, за смерть комиссара Брестской крепости Фомина, за все издевательства, которые довелось пережить в фашистских концлагерях…

«В марте 1943 года нас в составе 20 человек под дулами автоматов посадили в грузовик эсэсовцы, мы решили, что это конец…но вот оно – чудо! Всю жизнь будем благодарны мужественным сынам Италии, которые освободили нас от фашистской нечисти! С этого дня мы стали свободными людьми, БОЙЦАМИ ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА ИМЕНИ ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ!

Мы стали отчаянно мстить за наших погибших товарищей, за нашу погубленную юность! В 1945 году нас по 3-4 человека из каждого партизанского отряда Итальянского освободительного движения направили в Милан для участия в смертной казни Муссолини и его приближённых. На моих глазах они были казнены».

После войны

“Я приехал на свою родину в селение Кумух, родные очень радовались моему возвращению, не могли поверить своим глазам и ушам, что я жив и сижу перед ними, решили поженить меня. Будущая моя супруга была помолвлена со мной ещё до моего призыва в армию, долгих 7 лет ждала меня. Я с женой вырастил 6 дочерей, каждой из которых дал высшее образование, трое из них-врачи, а трое-педагоги. Был ежегодно в Бресте с женой и детьми. Про нас, защитников Брестской крепости написаны книги, мы вошли в историю легенды. Нас засняли в документальных фильмах. Ко мне приезжали дважды для снятия документальных кадров и воспоминаний с моими боевыми товарищами Бондарь Иваном Гавриловичем, Погосом и Восконяном, также мы выезжали и к другим защитникам для снятия подобных фильмов в области и края Средней Азии. Нас- защитников Брестской крепости Родина оценила высоко!

Мы стали символом непоколебимости! Весь наш народ, да и весь мир признал героическую оборону Брестской крепости как самое существенное в Великой Отечественной Войне.  Да, мы попадали в плен будучи тяжело раненными и в бессознательном состоянии, но мы не сдались, мы выстояли! Мы боролись за мир! Мы отстояли Мир! И вы должны бороться за мир!»

Воспоминания внуков

Наш дедушка Аслан  жизнь жил честно, был очень благородным, умным, храбрым, мудрым и начитанным человеком. Знал 12 языков, владел музыкальными инструментами, являлся примерным семьянином, любящим отцом и дедом. Для нас он является настоящим примером смелости, доброты, честности и достоинства! И мы счастливы тем, что являемся его потомками!

Источник:(08.05.2020 moypolk.ru МакаеваА.Д.)