В 1941 году, будучи кандидатом филологических наук, я работал доцентом на литфаке Московского государственного педагогического института имени В. И. Ленина.

Когда началась Великая Отечественная война, я поступил добровольцем в Московское народное ополчение, находился в рядах 5-й Фрунзенской дивизии, во 2-м стрелковом полку (позднее он стал 1290-м стрелковым полком 113-й стрелковой дивизии). 1 августа после чрезвычайно краткой и явно недостаточной военной подготовки нас отправили на фронт (мы входили в состав так называемого Резервного фронта). Сначала я был в строю, а затем служил писарем в штабе полка. В октябре, когда враг предпринял мощное наступление (по так называемому плану «Тайфун»), наша часть в ходе боев была разбита и отступила из района Спас-Деменска до реки Нара, где мы в течение полутора месяцев держали оборону. В декабре в результате прорыва на соседнем участке фронта и последовавшего затем окружения я оказался в плену. Находился в лагерях для военнопленных (Юхнов, Рославль, затем в Витебской области).

В 1944 году я в составе группы военнопленных был отправлен в Италию на строительство укреплений против наступавших с юга союзнических войск.

Сергей Касман никогда не был на русской земле, которую, тем не менее, считал родной. О его тяге к России осталось немало свидетельств – воспоминания родных и близких, письма, и, в первую очередь, – цикл стихотворений, где он в художественной форме выражал свою врожденную ностальгию. Это была любовь без каких-либо политических пристрастий:

Не злащенные башни Кремля,

Не гордого имперского орла,

Не гулкую Красную площадь,

Я люблю у тебя, моя Родина.