ItalianRussian

И в Италии шли к Победе

И в Италии шли к ПобедеНиколай Трифонов. И в Италии шли к Победе

В 1941 году, будучи кандидатом филологических наук, я работал доцентом на литфаке Московского государственного педагогического института имени В. И. Ленина.

Когда началась Великая Отечественная война, я поступил добровольцем в Московское народное ополчение, находился в рядах 5-й Фрунзенской дивизии, во 2-м стрелковом полку (позднее он стал 1290-м стрелковым полком 113-й стрелковой дивизии). 1 августа после чрезвычайно краткой и явно недостаточной военной подготовки нас отправили на фронт (мы входили в состав так называемого Резервного фронта). Сначала я был в строю, а затем служил писарем в штабе полка. В октябре, когда враг предпринял мощное наступление (по так называемому плану «Тайфун»), наша часть в ходе боев была разбита и отступила из района Спас-Деменска до реки Нара, где мы в течение полутора месяцев держали оборону. В декабре в результате прорыва на соседнем участке фронта и последовавшего затем окружения я оказался в плену. Находился в лагерях для военнопленных (Юхнов, Рославль, затем в Витебской области).

В 1944 году я в составе группы военнопленных был отправлен в Италию на строительство укреплений против наступавших с юга союзнических войск.

Оказавшись в городе Болонья, летом сорок четвертого года я бежал из плена благодаря помощи владельца маленькой фруктовой лавочки на улице Сарагоцца, шофера по своей основной профессии, Флорио Бертини, в квартире которого я скрывался после побега около двух недель. Бертини и его славная семья не только кормили меня и доставляли газеты, не только переодели меня в штатскую одежду, на которую я сменил остатки моего военного обмундирования. Они-то и помогли мне добраться до партизанского отряда.

За мной заехал небольшой грузовик, в котором сидел переодетый в форму фашистского милиционера партизан, и меня повезли через город, оккупированный гитлеровцами, предупредив, чтобы в случае, если нас остановят, я отвечал: «detenuto» (задержанный). Мы благополучно проехали километров 60 от Болоньи, и я очутился в небольшом домике, где жил под видом сапожника партизанский разведчик. Через некоторое время в сопровождении женщины, которой было дано задание показать мне путь, я пробирался в горы, к деревне Люстрела.

Так я попал в бригаду имени Дж. Маттеотти (известного социалиста, убитого в 20-х годах по приказу Муссолини). В Италии партизанские отряды создавались и коммунистами (таковы были гарибальдийские бригады), и другими партиями. Бригады Маттеотти были сформированы Итальянской социалистической партией. Наша бригада в отличие от других маттеоттинских называлась горной — «Matteotti di Montagna».

В отряде, в котором я оказался, нашел еще десятка полтора своих соотечественников, семнадцати- восемнадцатилетних юношей. Вывезенные гитлеровцами из Советского Союза, они также бежали из плена целой группой под руководством сержанта Красной Армии Михаила Найденова и за день-два до меня пришли в Люстрелу.

Наша русская группа была включена в бригаду самостоятельным подразделением, командиром которого стал Найденов, более других обладавший военными и организаторскими навыками.

Я как старший из всей русской группы по возрасту и образовательному уровню был назначен комиссаром подразделения. «Comissario del distaccamento» — так записано в моем удостоверении, выданном итальянским командованием.

Невольно вспоминаются строки из поэмы Твардовского:

Я дорогою постылой

Пробирался не один,

Человек нас десять было,

Был у нас и командир,

Из бойцов. Мужчина дельный,

Местность эту знал вокруг.

Я ж, как более идейный,

Был там как бы политрук.

Владея некоторым запасом итальянских слов, я стал связующим звеном между командованием бригады и нашей группой.

Между нами, русскими участниками движения Сопротивления, и итальянскими партизанами установились самые добрые отношения, мы нашли среди итальянцев хороших товарищей. Наиболее сильное впечатление произвел на нас командир бригады, 32-летний профессор Падуанского университета Антонио Джуриоло, родом из Виченцы, который был известен в партизанском движении под именем капитана Тони. Это был человек большой отваги, высокого интеллекта, исключительного обаяния и нравственной чистоты, пользовавшийся чрезвычайным авторитетом среди партизан и населения.

К моему удовольствию, капитан Тони тоже был литературоведом по специальности. Он немного говорил по-русски, хотя и затруднялся в выборе слов, и мы с ним в часы затишья нередко беседовали о жизни в Советской России, которая его очень интересовала, о русской литературе, в частности о Толстом и «Тихом Доне» Шолохова. Тони, как и большинство итальянских партизан, с глубоким уважением и искренней симпатией относился к нашему народу. Об этом свидетельствует запись, которую он сделал в моем блокноте перед тем, как мы расстались с отрядом, чтобы вернуться на родину.

Вот эта запись в моем переводе:

«Итальянские партизаны навсегда сохранят самые лучшие воспоминания о русских товарищах, которые плечом к плечу с ними участвовали в общей борьбе против фашизма. Эта симпатия рождена не только пережитыми совместно страданиями и опасностями, она связана и с тем чувством восхищения, которое мы все испытываем по отношению к русскому народу, сильному, смелому, способному на самые тяжкие жертвы, и в то же время в высшей степени доброму, бескорыстному.

Мне очень хотелось бы в самом недалеком будущем узнать этот народ ближе, и я был бы счастлив вновь увидеть лица тех, кто навсегда останется в моей памяти. Тони».

В конце записи он привел отрывок из стихотворения выдающегося итальянского поэта-демократа Кардуччи:

Когда же труд будет радостным?

Когда безопасной станет любовь?

Когда сильный и свободный народ

Скажет, глядя на солнце: свети

Не бездельникам и освещай не войны за тиранов,

А справедливость и труд?

К сожалению, капитан Тони не дожил до победы и не смог осуществить своего желания увидеть нашу страну. Он пал смертью храбрых в декабре 1944 года на Монте-Бельведере, вынося из-под огня своего товарища, и был удостоен посмертно высшей военной награды — Золотой медали за воинскую доблесть. Капитан Тони остался в памяти своих соотечественников и современников: о нем написаны книги, его именем названа школа, на месте его гибели поставлен памятник, и сюда ежегодно в день смерти, 12 декабря, собираются его друзья и товарищи.

Конечно, состав итальянских партизан не был однородным. Попадались и анархиствующие элементы, которые порой самоуправничали и обижали местное население, производя самовольные реквизиции. Уже на первом собрании бригады, происходившем в лесном убежище на Монте-Кавалло, мне бросилась в глаза группа людей, которые выделялись своим пестрым внешним видом среди скромно одетых остальных партизан: они носили какие-то зеленые кофты, разноцветные береты, подпоясывались трехцветными лентами и т. п. На их вожака Урио часто поступали жалобы жителей окружающих селений, и капитан Тони приказал нам обезоружить этого главаря и его приспешников. Помню, как, разбуженный ночью, этот самоуверенный до наглости молодчик вынужден был поднять руки вверх, услышав наш возглас «mani in alto!». В тот же день Урио предстал перед судом партизан и был исключен из отряда.

Наша бригада действовала в районе: Monte Cavallo — Castelluccio — Porretta. Она наносила удары по вражеским коммуникациям, препятствовала гитлеровцам при начавшемся тогда их отступлении под напором союзнических войск взрывать мосты. Озлобленные своими военными неудачами немецкие солдаты терроризировали местное население, свирепо расправлялись с ним, убивали, грабили, поджигали дома. Нам не раз удавалось защищать местных жителей от этих нападений и давать отпор нацистским головорезам. Правда, иногда мы появлялись слишком поздно. В ряде случаев мы, бывшие военнопленные, теперь сами брали в плен гитлеровских оккупантов.

У меня сохранилось несколько листков моего блокнота тех лет с такой записью от 1 октября 1944 года.

«Когда мы обедали с капитаном в Капуньяно, прибежал один из цивилистов (так мы называли гражданское население) и сказал, что недалеко в деревне остановился отряд гитлеровцев. Сейчас же мы пошли туда. Окружили дом, где было десять немцев с фельдфебелем. Сняли часового у пулемета. Гитлеровцы не успели открыть огонь. Четверо из них убито, пятеро взято в плен, фельдфебель убежал. Мы вернулись торжествующие с криками „vittoria!“. Принесли захваченные у противника пулемет, автоматы, плащ-палатки. Пленные сидят на траве, чувствуется, что нервничают, боятся за свою жизнь. Двое постарше, по 27 лет, трое совсем молодые, по 18–19 лет. Были посланы в разведку, чтобы при наступлении американцев отойти и донести о противнике. Итальянцы с возмущением спрашивают: „Почему вы сжигаете наши дома, убиваете женщин и детей?“ (Мы сидим как раз около сожженного дома.) „Это не мы, это SS, это нехорошо жечь дома».

Из более крупных операций следует упомянуть о нашем участии в освобождении от немцев города Порретты.

Были среди советских партизан, разумеется, и потери. Помню, например, гибель в бою белорусского юноши Алексея Киселева, при погребении которого мне пришлось сказать краткую речь от имени нашей группы. Когда я впоследствии бывал в Италии, я видел на кладбище в Капуньяно его могилу, о которой заботятся местные жители.

Большое мужество в боях с фашистами проявил Михаил Найденов, который был тяжело ранен в голову и помещен в местный госпиталь, где его вылечил итальянский хирург. Мы с капитаном Тони навещали раненого.

Когда американские вооруженные силы, медленно двигавшиеся с юга, заняли эту местность, перед нами открылась возможность вернуться в Советский Союз. Итальянские партизаны отпускали нас неохотно, война еще не была окончена. Капитан Тони советовал нам дождаться хотя бы освобождения Болоньи, он говорил, что хочет после войны сам показать мне Венецию, но нас, естественно, тянуло на родину. И Тони много сделал для того, чтобы осуществление нашего желания ускорилось.

Возвращались мы через Неаполь, Таранто, Египет (здесь мы жили более трех месяцев). А когда Турция открыла свои проливы, мы морским путем, через Дарданеллы и Босфор, прибыли в апреле 1945 года в Одессу. Отсюда нас направили в Южно-Уральский военный округ, в 19-ю запасную стрелковую дивизию. В конце сорок пятого года я был демобилизован и в начале января следующего года вернулся в Москву, где сразу возобновил свою работу в педагогическом институте.

В течение многих лет я поддерживал связи с итальянскими друзьями и в 70-80-е годы несколько раз ездил в Италию. В первый раз на встречу со мной в Болонью приехало много бывших товарищей по партизанской бригаде. А в 1975 году, когда отмечалось 30-летие победы над фашизмом, 25 апреля я участвовал в торжественном шествии бывших партизан по улицам Болоньи. Ветераны Сопротивления шли сгруппированными по своим бригадам.

Тогда же я встретился с семьей Флорио Бертини, в доме которого я нашел приют после побега. Мы вместе снялись на память, и я храню эту дорогую для меня фотографию. Можно сказать, что у меня три родных города: Варшава, где я родился, Москва, где я прожил жизнь, и Болонья, где я бежал из плена.

Я горжусь одним документом, полученным мною к 40-й годовщине освобождения Италии за подписью Генерального секретаря Итальянской компартии Алессандро Нетта. Это — Почетный диплом, текст которого в переводе гласит: «Награждается советский гарибальдиец Италии Трифонов Николай за доблестное участие в партизанской борьбе на службе Родине, во имя идеалов свободы, прогресса, мира».

Прошло уже почти полвека после победы над фашизмом, но дружба между советскими и итальянскими людьми доброй воли, дружба, рожденная в совместных боевых действиях против гитлеровских захватчиков и скрепленная кровью, не прекратилась и не ослабела. В этом я неоднократно убеждался во время своих поездок в Италию и наших встреч.

Большое впечатление произвел на меня памятник в селении Чиваго (провинция Реджо-Эмилия), построенный на средства, собранные от добровольных пожертвований. Это памятник иноземным партизанам, сражавшимся в области Эмилия-Романья, и итальянским партизанам, боровшимся за рубежами Италии. Памятник, сооруженный по проекту архитектора Р. Виола и скульптора А. Калои, представляет высеченную из белого мрамора фигуру человека, разбивающего ударом могучей руки черную свастику.

Местом для памятника выбрано довольно глухое селение за добрую сотню километров от большой автомобильной дороги, так как это был район первой «партизанской республики» Монте-Фиорино, которая в течение 45 дней существовала в окружении фашистов, отражая их натиск. Здесь сражался и Русский ударный батальон под командованием капитана Переладова. На одной из стен памятника приведены красноречивые цифры: в области Эмилия-Романья (напомним, что здесь действовала и наша бригада Маттеотти) рядом с итальянскими партизанами сражались 1400 человек из других стран; среди них были и югославы, и поляки, и французы, но основную массу — значительно более тысячи человек — составляли советские граждане. Вдумываясь в эти цифры, понимаешь, какую значительную роль играли советские партизаны в Италии.

Справка:

Трифонов Николай Алексеевич
Документ, уточняющий потери
Дата рождения: __.__.1906
Место рождения: Польша, г. Варшава
Дата и место призыва: г.Москва
Воинское звание: рядовой
Причина выбытия: попал в плен (освобожден)
Награжден: Орден Отечественной войны II степени

Подробнее: Эмилия-Романья — Emilia-Romagna

Источник: ВикиЧтение

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

  • Тест по истории Великой Отечественной войны
    В Год памяти и славы пройдет международная акция «Тест по истории Великой Отечественной войны». Ежегодно в историческом тесте принимают участие около …
  • Фильм «Неизвестный Солдат»
    Фильм «Неизвестный Солдат» создан при поддержке Российского военно-исторического общества. Этот фильм рассказывает о том, что несет в себе символ …
  • День Неизвестного Солдата
    Остался ты лежать, солдат, Под безымянным обелиском, И продолжают до сих пор Искать тебя родные в списках. В день неизвестного солдата Они тебе несут …
  • Форум «Дороги славы — Наша история» 2020
    С 25 по 27 ноября 2020 года в городе Ростове-на-Дону состоялся II Международный патриотический форум «Миротворчество поколений в исторической  памяти …
  • Русский капрал итальянского сопротивления — …
    начало «Национальный Герой Италии» … Это произошло 22 июня этого года в День памяти и скорби у памятника Танкистам. Мимо меня …
  • Национальный Герой Италии
    автор Марина Самарина -Артюхова Сергей Константинович Шамардин родился в 1924 году. До войны трудился в Орле на секретном заводе по производству …
  • Иванов Михаил ЯковлевичИванову снилась Россия
    «Немного ностальгии, — говорит Ноэми, — посещало его. Сначала он очень хотел поехать в Россию. Тонкая нить связывает его со своей …
  • ДОЛГАЯ ДОРОГА К ДОМУ
    автор Александр Алоян Бой шел уже несколько часов. Эсэсовцы окружили в монастыре небольшой отряд итальянского Сопротивления. Иван подполз к лежавшему …